Тело и боль

12 октября в ДК Железнодорожников в рамках международного театрального фестиваля “Панорама” прошел спектакль “…После” пластического театра Вячеслава Иноземцева “ИнЖест”.

Пластика Вячеслава Иноземцева меня завораживает всегда. Его абсолютно обыкновенное тело взрослого мужчины буто-танец преображает до дикой трепетности, до невыносимой нежности и вместе с тем болезненного страдания.

Все начинается с рук, кистей, пальцев, которые заворачиваются, словно живые растения. Изгибаются, вьются, растут и расцветают. Потом круг идет в другую сторону – цветы начинают вянуть, засыхать и превращаются в пепел.

Исступленный танец переходит в плечи. словно током движение пронзает грудь и втягивает через ребра живот, прямо к сердцу, обнажая человеческую анатомию. Здоровый мужчина превращается в вытянутый, истощенный скелет, который пронзила нестерпимая боль. Но ноги еще держат это бедное белое тело, вытянутое как напряженный нерв. Каждая мышца каждой ноги напряжена, она словно скрючена током, бъющим из сердца во все стороны.

Лицо… глядя на него становится страшно. Больно. Неспокойно. Страшно. Открытый рот, красный, как кровавая рана. Белое лицо. И снова каждая мышца и каждый нерв напряжены. Им как будто не хватает одной доли секунды, чтобы разорваться.

Буто – танец страдания, танец боли.

ИнЖест в спектакле “После” буквально воспел боль. С нее все началось, ею и продолжилось. Холодной, жгучей, нестепимой. Больно было смотреть на происходящее на сцене, резким был свет и жуткими лица героев. Их пытали, мучали, избивали, приковывали цепями к железной стене и терзали нелепыми развлечениями. Причем делало это нечто неосязаемое и, судя по всему, огромное.

Сколько боли может вытепить один человек? Сколько боли он может причинить самому себе своим упрямством и ради чего? Судя по всему, ради свободы и жизни, определенно, не такой как эта. Но кто им сказал, что есть выход? Что, освободившись от пут, можно выбраться наружу? и где она – эта свобода?

Выход найти очень сложно и всякая попытка обрести спасение, а вместе с ней и надежда, обрываются несносным звоном колокольчика. Ивсе начинается снова, по кругу. И сердце сжимается от смущения и жалости.

Сколько боли можно показывать на сцене? сколько боли можно стерпеть, глядя на страдания других?

Игра превращается в отдельную жизнь, которая течет буквально у твоих ног. Ты сопереживаешь ей, чувствуешь ее, боишься и жаждешь счастливого завершения сюжета. Но он не наступает. Только мучительным кругом жестокости в который раз напоминает о своем могуществе зловещее существо. А потом измученные и зрители и герои сжигают свою надежду, как горящую ниточку. По ней, не видимой другим, медленно и красиво бежит огонек. Вверх. А там, внутри незнакомой чужой жизни так холодно и темно, что невольно начинаешь ежится в своем кресле. И ниточка горит все ярче и дальше и греет уже пустое темное пространство. А тела, окоченевшие и скрытые темнотой, лежат, словно выброшенный мусор.

И снова буто. И снова танец. Но теперь это танец жизни. Тихо разгорающийся, стекающий со сцены и уносящийся вглубь зала и вглубь самого себя. Тихо растворяется музыка и стремительно пустеет зал. Ни аплодисментов, ни разговоров. Все осторожно озираются и уходят. Боль словно растворяется в пространстве, оставив следы в жизни каждого, кто видел, кто смотрел, кто внимал. Понимать и принимать каждый будет по дороге домой, бредя сквозь дождь и ночной город.

Сколько боли можно показать на сцене? сколько боли можно вытерпеть?

Боль физическая, боль душевная. Боль в танце и в внутри человеческого тела, переданная через наэлектризированное пространство полуосвещенного зала. Каждый жест проник внутрь, каждый нерв сострадает и корчиться от воспоминаний.

Тот, кто причиняет боль другим, на самом деле только миф, устрашающее ничто, заставляющее нас своим голосом причинять себе вред. Душевный и физический. Тот, кто на самом деле повинен в наших страданиях – мы сами, подчиняющиеся, слепые котята, живущие в страхе и боли. Ведь никто не узнавал, что будет если настоять на своем и не подчиняться.

Сколько боли может вытерпеть человек?
Ровно столько, сколько не боится себе позволить.

Таня Федоренко

* фотографии Натальи Хощинко

Вы можете оставить комментарий, или трэкбэк с вашего сайта.